Доступная среда по российски

Прилетели из Иркутска в Хабаровск рано утром, в шесть часов. Пересадка. Для меня, человека на инвалидной коляске, это всегда испытание. Знаю – в здешнем аэропорту нет ни амбулифта, ни «рукава». Значит, придут грузчики. Хоть бы не забыли свою узенькую коляску, а то придется нести меня на руках…

Ура, не забыли. Посадили, привязали, вывезли, пересадили в мою, подняли в «скорую». Поехали.

 

Через два часа им предстояло повторить всю эту процедуру. К счастью, в последний раз. Дома, во Владивостоке, есть амбулифт, там все проще.

 

Выгрузили, доставили в медпункт. Сидим с сопровождающими в коридорчике – усталые, сонные. Я в коляске уже девять часов. Ищу, куда бы пристроить ноги? Кладу их на стул.

 

– Уберите, – немедленно говорят мне. – Тут люди сидят.

 

И, правда. Ладно, обойдусь, осталось ждать час с небольшим.

 

Привозят еще одного страдальца на инвалидной коляске. Он спит. Летят в Москву, рейс позже нашего.

 

Однако забирают нас вместе – меня в «скорой» пересаживают в другую коляску, пристегивают. Поехали… к московскому рейсу. Стоим под бортом. Рано приехали, не принимают. Доктор ушла на переговоры, ждем. Вернулась недовольная, ее клиента не приняли.

 

Поехали к нашему борту. Грузчики торопятся, тянут меня к выходу.

 

– Трапа нет, – говорю я. – У самолета нет трапа.

 

Доктор уходит, куда-то звонит.  Возвращается и сообщает, что рейс задерживается на час. Меня отстегивают, пересаживают. Поехали.

 

Снова сидим в коридорчике. Снова ждем… Девятый час, пора бы ехать. Нашего брата транспортируют пораньше, чтобы не мешать остальным пассажирам. Ага! Вызывают грузчиков. Слышу:

 

– Как это нет людей?!

 

Снова доктор звонит, долго кому-то жалуется. Грузчиков нет.

 

Наконец, бегут. Загружают в машину, на ходу пересаживают в свою коляску, пристегивают. Подруливаем к нашему «ВладАвиа» – трапа уже нет, двигатели работают, самолет готов вырулить на взлетную полосу.

 

И тут началась история, которую можно выразить двумя вечными российскими вопросами: «Что делать?» и «Кто виноват?». Телефон в руке доктора раскалился докрасна. Крик, шум, гам!  Полчаса все это продолжается, мы стоим под бортом, напротив еще не ушедший трап от «Трансаэро», но дело не двигается.

 

Прибежал человек в униформе, ругает нас за то, что багаж идет транзитом: 

 

– Что мне делать, вы подумали?! 

 

Мы не подумали, что ему делать. Мы вообще сидим, как говорится, тише воды, ниже травы, потому что понимаем, что именно мы – причина всей этой кутерьмы.

 

В итоге самолет выруливает на взлетную полосу, а мы остаемся. Доктор продолжает ругать службу, которая должна нас загружать, а грузчики никого не слушают. 

 

Так кто же все-таки виноват?

 

Конечно, медпункту можно было бы напомнить о нас представителю «ВладАвиа» или еще кому-то.

 

Конечно, у грузчиков мы – не основная работа. Хоть и живые люди, а не чемоданы.

 

Конечно, служба посадки как-то отчиталась о том, что на борт самолета пришли все пассажиры, опоздавших нет. 

 

Конечно, командир самолета знал, что два безвинных человека стоят у него под бортом, и один из них – инвалид…

 

Не сомневаюсь, что каждый из них сделал все, что считал необходимым в сложившихся обстоятельствах.  А то, что в результате их усилий пассажиры не улетели, вроде никого не касается…

 

…Едем в медпункт. Меня отстегивают, пересаживают, выгружают, доставляют куда требуется.

 

– Может быть, отдохнете, полежите на кроватке? – предлагает доктор. Ее доброта не знает границ.

 

– Как «полежите на кроватке»?! – недоумеваю я. – Что нам теперь делать-то? 

 

– Идите к старшему дежурному по смене и объясняйтесь, – говорят нам.

 

– С объяснениями пойдете вы! – не соглашаюсь я.

 

– Мы не виноваты. У нас работа, нам некогда бегать по вашим вопросам, – отвечают сотрудники медпункта.

 

– Ничего, мы подождем. Нам теперь спешить некуда, – наступаем мы.

 

Идем к старшему дежурному по смене вместе. Но его нет. Ждем около часа, время от времени задавая пробегающему персоналу один и тот же вопрос: «Где?» – и получая один и тот же ответ: «Дежурный по смене решает ваши вопросы!».

 

И, правда, решил. Подписываем заявление на гостиницу, нас опять сажают в машину и увозят с глаз подальше – следующий рейс на Владивосток будет вечером.

 

P.S. Самое интересное – это то, что я возвращалась из Иркутска с конференции, одной из тем которой была «Реализация программы Правительства РФ «Доступная среда» в Дальневосточном федеральном округе». Как проходит эта реализация, я теперь знаю на собственном опыте.

 

Ольга Деревцова

Источник

Добавить комментарий